День был чудесным. Светило солнышко, не было чрезмерно жарко. Была удивительная тишина, при том, что на огромной площади была торжественно построена много-тысячная армия. Все были в предвкушении торжественной речи их любимого министра обороны. Взоры солдат и офицеров были устремлены на требуну.
В большем своем количестве из личного состава армии никто не видел министра в живую. Но слухи о нем ходили просто легендарные. Это сейчас он министр, а в прошлом легендарный генерал, который вел за собой полки, от победы к победе, блестая выпровкой и доблестью в священных войнах государства.
Требуна пустовала... Накал ожидания все возростал. Десятки тысяч солдат незаметно переминаясь с ноги на ногу, мысленно представляли оглушительный рев приветствия, "Здравия желаю, товарищ министр обороны"...
В этот момент нужно сказать вот о чем. По уставу того времени, единственным определяющим знаком офицерского чина был его китель с погонами. Этого вполне было достаточно, чтобы понести полную ответственность за не отдачу чести по уставу.
Сегодня все знали как выглядит мундир ихнего министра обороны. С огромными звездами из чистого золота на плечах и блеском медалей и наград на груди, его спутать было нельзя ни с чем, даже издали.
Вдруг высокопоставленные генералы стоящие по ту и другую сторону требуны, ожидающие министра, развернулись в сторону ценра и вытянулись отдавая честь тому кто приближался за требуной и пока был невидим тысячам глаз великой армии...
У всех перехватило дыханье... Вот оно... Настал этот долгожданный миг... В умах проносилось представление как они будут пересказывать речь министра своим домашним и хвастаться, что лично видели его, хоть и издали...
Эти несколько секунд тянулись вечностью. Под громогласный, духовой оркестр кто-то поднимался с тыльной стороны на сцену. Генералы медленно поворачивались по мере приблежения министра к площадке.
Вдруг он появился и медленно подошел к микрофону. С опущенной кротко головой он постоял так несколько секунд, затем осмотрел все полчище внимательным взглядом...
Наконец прозвучало долгожданное приветствие: "Здравствуйте товарищи!"
По уставу положено выдержать три секунды затем, что есть сил прокричать приветствие. Прошло три секунды, но приступная тишина продолжилась...
Перед тысячами солдат и офицеров, новобранцами и видавшими огонь врага, целыми и ранеными, у микрофона на требуне стоял подросток в мундире министра обороны... Китель был явно велик по размеру. Плечи свисали и весь он больше походил на плащь...
Еще секунды этого предательского молчания... Тут никто не мог понять, что делать... Как вдруг посреди этого великого общества мужчин, посреди огромного общества славных воинов, раздался еще совсем мальчишеский голос какого-то новобранца: - Здравия желаю товарищ министр обороны!
После этого площадь взревела долгожданное признание, повторяя приветствие новобранца, а затем совсем не по уставу троекратное "Ура! Ура! Ура!".
Затем,стоящий в микрофона,сын министра обороны, обратился с речью ко всем присутствующим, объясняя причину происходящего...
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Список Шиндлера - Josef Piel Я часто полушутя-полусерьёзно говорю: Язык мой-враг мой!
Сколько огорчений, проблем доставил мне он своей неукротимой болтовнёй-не счесть!
А вот недавно довелось услышать нечто подобное и в адрес моей руки, держащей перо.
Меня укорил (мягко говоря), близкий мне человек за то, что я в «Списке Шиндлера» признался насчёт «мешка российской картошки», который я «отдаю ежедневно в табачном киоске»!
«...Ты пишешь на такие серьёзные, духовные темы и при этом чуть не с гордостью сообщаешь всем что ты курильщик!»- примерно так звучал исполненный праведным гневом укор.
С того дня минуло уже достаточно времени. «Список Шиндлера» читали и многие другие люди, но ни кому не пришло в голову заострить внимание на этом моменте.
Да, конечно, неприятный момент.Хвалиться тут действительно нечем.
Но мне вдруг подумалось о самарянке, встретившей у колодца Иисуса.
Когда Иисус предложил ей позвать её мужа; неужели она не могла уйти от темы и не «хвалиться» тем, что она «женщина лёгкого поведения» и «меняет мужчин как перчатки»?
Она ведь в тот момент ни сном ни духом не ведала что перед нею-Царь царей, Господь господствующих. Почему же всё таки она ответила так?
...Тем у кого возникнет желание укорить меня за проклятую, ненавистную и...любимую до сих пор сигарету- я адресую этот вопрос.
Ответьте на него и я отвечу на ваш вопрос, на ваш укор! С ув.Автор.
22.05.03
